В озере Восток найден второй «внеземной организм»...

Интрига вокруг самого таинственного водного резервуара в мире нарастает...



В феврале 2012 года российским специалистам впервые удалось вскрыть 4-километровую антарктическую шапку льда и проникнуть к кромке воды озера Восток (находится оно в самом центре снежного континента). В течение двух сезонов с глубины на поверхность были подняты две пробы драгоценной жидкости. По всем законам, ничто живое в такой воде существовать не могло: большое давление, сверхвысокий кислород, земной свет не проникал сюда 15 миллионов лет! Однако уже в прошлом году сотрудники Петербургского института ядерной физики (ПИЯФ), которые провели анализ полученной пробы, объявили: в воде обнаружена ранее не известная бактерия.

Нынешним летом последовало новое заявление: найден еще один организм, который также не удалось идентифицировать. Вывод: вероятнее всего, жизнь в озере Восток есть! А значит, она может быть и на других планетах, где существуют подобные ледяные и водные «контейнеры».

[Интервью с исследователем читам дальше...]Корреспондент «ВП» встретился с руководителем лаборатории криоастробиологии ПИЯФ Сергеем Булатом.



— Сергей Алексеевич, поднятые с глубины пробы — что они собой представляют?
— В первый раз это была вода, намерзшая на буровую коронку. Во второй — вода уже из самой скважины, тоже заледенелая. Дело в том, что пробу мы «вытягивали» из озера, не проникая в него, за счет создания разницы давлений. Вода вошла в скважину на 400 метров и, заледенев, осталась там. Наверх было поднято 35 погонных метров этого льда. В лаборатории мы выделили 6 интервалов по полметра этой пробы. И сделали ее анализ.
— Каковы были результаты?
— Во время первого анализа был обнаружен один неизвестный организм. Во время второго — еще один. Оба не совпадали ни с одним известным видом бактерий в мировых базах данных. Мы попытались также отыскать их родственников путем построения деревьев генетического родства, но и там они не принадлежали ни к одной из ветвей известных науке сорока подцарств…
— Однако выводы все еще не стопроцентные? Почему?
— Оба раза в пробе присутствовали примеси керосина, с помощью которого происходило бурение. Вероятность того, что в озере Восток может быть жизнь, — 99%. Но для окончательного подтверждения этого результата нам придется провести экспертизу чистой воды.
— Такую экспертизу планируется провести?
— Да, в конце января. Сейчас в Антарктиду ушел ледокол «Академик Федоров», на котором находятся в том числе сотрудники нашего центра. Они везут с собой титановый отборник с подогревом, который будет погружен в Восток. Задача — отобрать пробу незамороженной воды. Что дает отбор такой воды? Мы получим материал, в котором сохранена естественная среда — газы, давление и так далее. А значит, и организмы в ней остаются живыми (при попадании в нашу среду они погибают). Окончательные выводы, если все пройдет успешно, можно будет сделать летом следующего года.
— Сергей Алексеевич, а с какими-то трудностями вам приходилось сталкиваться в ходе работы?
— Главная трудность — отсутствие собственной базы для проведения анализа образцов. Три месяца в этом году нам пришлось провести в лабораториях во Франции. У нас нужных «стерильных» помещений и оборудования нет. Отмечу, что в Петербурге планировалось создание такого комплекса в составе нашего института. Даже проект был разработан. Но нужная сумма — 40 миллионов рублей на строительство — выделена не была. Чтобы вы понимали: в ПИЯФе есть две программы, которые особо поддерживаются руководством. Наша — астробиологическая. И программа ядерной медицины, которая предполагает разработку средств диагностики и лечения рака. Так вот, на строительство центра ядерной медицины, на которое требовалось всего 160 миллионов рублей, нашли только треть. А ведь это жизнь людей! Что тогда говорить об озере Восток?..



— А какие перспективы у этого удивительного проекта?
— Через сезон, в 2015 — 2016 году, предполагается взять воду из озера с разных уровней. Ноль метров, сто, двести, триста и так далее до семисот, а также с самого дна. А ведь чем глубже, тем жизни должно быть больше! Сейчас разрабатывается специальное оборудование, которое пройдет испытания на Байкале. Чтобы не допустить проникновения в Восток чуждых организмов, пробоотборный модуль перед погружением обработают озоном и гамма-лучами, а раскроется он только на грани лед — вода. Если все пройдет успешно, это, думается, будет уже совершенно новое слово в науке и в исследовании Востока.



...

Никто не заметил, как бензин подешевел почти на треть?

Я точно говорю!
Совсем ведь недавно литр стоил - доллар, а сейчас - только 70 центов!

И еще одна мысль:
Дорога в Ад на самом деле не одна, их две.
Первая - вымощена благими намерениями, а другая - правительственными обещаниями...
Tags:

Колечко-колечко

Уверен - миллионы молодых по фото не поймут в чем дело...
А вот мы играли...
Было время без интернета...



Правила игры Колечко-колечко

Выбирается водящий, остальные игроки садятся в ряд на скамейку и складыают ладошки лодочкой.
Водящий берет любой мелкий предмет, это может быть настоящее колечко, камушек или очень мелкая игрушка.
Водящий прячет предмет у себя в ладошках, также складывая их лодочкой.
Затем он подходит по очереди к каждому игроку, приговаривая:
- Я ношу, ношу колечко и кому-то подарю
Водящий, вкладывая свои руки в руки участников, должен передать колечко любому из игроков так, чтобы остальные не догадались - кому именно.
Игрок, получивший колечко, не должен подавать виду, что он его получил, и должен стараться сидеть с максимально невозмутимым лицом.
После того, как водящий прошел всех игроков, он отходит от скамейки на несколько шагов и говорит:
- Колечко, колечко, выйди на крылечко
Игрок, у которого в руках оказалось колечко должен вскочить со скамейки и подбежать к водящему.
Задача остальных игроков не дать ему убежать и постараться удержать,
Если у получившего колечко получилось выбежать, водящим становится он.
Если его удержали, водящий остается прежним.

Всем добра)

Дед, это я виновата

Дед, это я виновата. Это моя вина.
Был на 9-е мая Просто глоток вина.
Вечно спешила куда-то, Ехала на шашлыки,
Дед, мы войну забыли, Жили, как дураки.
Дед, это я виновата.
Некого обличать.
Я про фашизм забыла Детям своим кричать,
Кланяться ветеранам Светлой Победы той
И поминать их в храмах Перед иконой святой.
Дед, это я виновата - Не закрывала дверей
Тем, кто травил в Украине Байки про москалей.
Морщилась, но молчала. Я не звенела в набат,
Каждому не кричала, Что славянин мне брат.
Дед, это я виновата
В том, что при власти ворье,
В том, что из схронов вышло Неонацистов зверье.
Я затыкала уши, Взглядом блуждала окрест,
Я была равнодушна. Время идти на крест.
Дед, я к тебе за прощеньем.
Знаю, ты на Небесах.
Буду жива - в День Победы Стану в молитве, в слезах.
Внукам своим не устану Правды слова нести.
Против фашизма я встала.
Дед, если что - ты прости.


Автор Ирина Быковская(Вязовая)



[В продолжении несколько фотографий...]
















...

Изумительная, просто нечеловеческая музыка




Как они слушают...
Обычно взрослые так умиляются, когда их чадо делает что–то первый раз, и у него получается.
Это из той же серии, когда начальник рассказывает какую–нибудь скучную несмешную шутку — а его подчиненные начинают картинно над ней ржать до слез. И ведь многие считаю себя чуть ли не столпами российской культуры, а ведь на самом деле стоят как.... Стыдно.




...

В Перми родился Люцифер...

Пермская пара назвала своего сына Люцифер. О регистрации имени корреспонденту PRM.ru рассказали 15 октября в Кировском ЗАГСе.

Свидетельство о рождении ребенка с таким именем было выдано районным ЗАГСом 25 сентября 2014 года. По словам руководителя Кировского ЗАГСа Татьяны Тужилиной, ребенка так решила назвать молодая пара из Закамска. Согласно данным из социальных сетей, обоим родителям Люцифера по 24 года.

«Мы с мужем сатанисты. Я хотела назвать сына Люцианом, а он — Люцифером, но у меня были очень тяжелые роды и я пообещала, что если малыш выживет, то мы назовем его Люцифером. Все прошло хорошо, поэтому я сдержала свое обещание», — рассказала корреспонденту PRM.ru мама ребенка Наталья Меньшикова.



По словам психолога Владимира Вахрамеева, детям с необычными именами в принципе бывает непросто в коллективах, среди сверстников, поскольку они, как минимум, привлекают слишком много внимания, вопросов, а порой становятся предметом насмешек. «Тем более имя, имеющее определенную негативную окраску, в данном случае с христианской точки зрения. Считаю, что так назвать ребенка со стороны родителей — это некоторый вызов обществу», — отметил психолог.
Родственники замучили семейную пару с тем, что будет с ребенком, когда он вырастет, призналась мама Люцифера. Но женщина считает, что малышу будет не очень сложно с обществе с таким именем. «Будет ли он изгоем зависит совсем не от этого. Он просто раньше поймет, что дело не в имени или во внешности и что он может себя постоять. В детстве, наверное, будет не очень легко, зато в подростковом возрасте он будет популярным с таким именем», — пояснила Наталья Меньшикова.

Что тут сказать... На ум приходит старая поговорка - стране нужны герои - .... рожает мудаков.
Это я о родителях.
А ребенок... Бедный человечек! За что на малыша, только родившегося, такие напасти!
Справка: Люцифер —в христианстве — падший ангел (херувим), отождествляемый с дьяволом.


...

Восстановленный с пленок рассказ Высоцкого о театре и Любимове

В одном из своих выступлений Владимир Высоцкий говорил: "пройдет время, и о режиссуре Любимова будут писать диссертации, книги, исследования..."



Благодаря кропотливой работе московских коллекционеров Олега Терентьева и Александра Петракова с магнитофонными пленками концертов Высоцкого появилась возможность узнать об отношении Владимира Семеновича к Таганке и ее режиссеру.

Вот записи:

Я хочу рассказать вам чуть-чуть про Театр на Таганке, в котором я работаю. Все почему-то думают, что есть какой-то такой полулегальный театр. Ничего подобного. Начинался он, этот театр, конечно, в протесте - как, в общем, и все настоящее. Правда, это был протест против всеобщей МХАТизации, которая была в то время, лет 12-13 назад, в Москве, - просто всеобщая такая МХАТизация. И театр выиграл эту первую битву, потому что было много людей, которые хотели этот театр закрывать и говорили, что это нам не надо и так далее. А потом нашлись приличные люди, например, Константин Симонов, который написал гигантскую статью в "Правде", поддержал этот молодой коллектив со спектаклем "Добрый человек из Сезуана", который поставил Любимов в Щукинском училище. И была даже такая история, когда на один спектакль пригласили рабочих с нескольких заводов - и рабочие сказали, что им все понятно и до масс это искусство дойдет.

[Нажмите, чтобы прочитать дальше...]

К этому времени была такая ситуация, что Плотниковский старый театр на Таганке нужно было закрывать, что-то с ним делать, потому что было мало людей в зрительном зале всегда. И театр как-то пожух. И вот туда пришла группа молодых актеров, и с этого, в общем-то, все и началось. Я после окончания МХАТа работал еще в Театре Пушкина - и примерно в такой же ситуации туда пришел Б.И. Равенских, который мне говорил: "Я всех уберу, Володя!.." И в общем-то, никого он не убрал. И получилось, что он, Равенских, половинчатые меры предпринял, хотя ему был дан карт-бланш на первые полтора-два года... Я понимаю, что это жестоко - менять труппу, увольнять людей и так далее. Но без этого невозможно создать новое дело. Нужно приходить со своими и еще как можно больше брать своих и со своими нужно делать. И Любимов смог это сделать. У нас осталось всего несколько человек из прежнего театра. Кстати, это люди, которые с ним когда-то учились... И вот, значит, этот театр существует, крутится.

Вообще работать в нашем театре довольно сложно. Во-первых, он очень много времени отнимает из-за того, что у нас идут спектакли, где заняты почти все, массовые спектакли. Значит, мы приходим в половине десятого, начинаем разминаться, заниматься пантомимой, акробатикой, гимнастикой, потому что актеры нашего театра должны это уметь делать. Не на уровне цирковых, но, во всяком случае, поближе туда. Ну вот. А потом в десять начинается репетиция до трех, потом перерыв, к шести - явка на другой спектакль. Так что никакой личной жизни нету, личной жизнью лучше заниматься в стенах театра. Да, у нас много семей... Ну и плюс ко всему, у нас такие декорации, что, если попадешь изнутри посмотреть спектакль, даже поражаешься: или это акробаты, или это рабочие, или это штангисты. Что-то там поднимают, дергают. В "Зорях" - там каждый что-нибудь привешивает в темноте, бегает...

Когда ты приходишь в девять утра и видишь около театра зимой замерзших людей, которые стояли в очереди и отмечали, на руках писали номерки, то просто после этого рука не подымается играть вполсилы. Не поднимается рука играть в полноги. Мы играем в полную силу всегда. Некоторые зрители после спектакля говорят: "Мы даже устали!.."

Все спектакли нашего театра - это прежде всего яркие зрелища. Вам никогда не будет скучно... В них очень точная, явная и внятная мысль. И никогда нет полутонов, а всегда все очень четко. И если есть второй план и подтекст в этих спектаклях... он всегда нами понимается. Мы знаем, о чем мы говорим. Я думаю, что публика это читает так, как нужно.

Мне страшно повезло, что я попал сразу в театр к Любимову. Потому что он моментально стал использовать мои песни, чтобы они звучали в спектаклях. Очень поддерживал, чтобы я пел на разных вечерах, приглашал просто к себе, чтобы меня слушали его друзья - писатели, поэты, художники и так далее, и он всегда хотел, чтобы я пел, пел, пел... И я не знаю, но мне кажется, из-за этого я продолжал сочинять. Мне было как-то неудобно, что я пою одно и то же. И потом я стеснялся петь свои "блатные" песни, которых у меня в то время было больше, чем других, "неблатных", или как они там еще называются - "дворовые", "городские" и так далее. Мне хотелось сделать что-то новое каждый раз, когда меня приглашают на какие-то наши вечера или предлагают вставить песню в спектакль - я никогда не ищу среди старого. Я стал просто продолжать, продолжать, продолжать писать...

Иногда раздаются упреки: мол, в нашем театре очень мало внимания уделяется актерам. Ну это несправедливо. Мне кажется, что даже очень много внимания. Просто настолько яркий режиссерский рисунок, что в нем, когда работать не с полной отдачей и не в полную силу, обнажаются швы, знаете, как в плохо сшитом костюме... А если это наполняется внутренней жизнью, актерской, тогда... происходит соответствие, тогда от этого выигрывает спектакль.

С ним трудно работать. Правда... Очень интересно, но очень трудно, потому что он пробует сам. Он знает какой-то результат, что должно выйти, и делает по пятнадцать-шестнадцать вариантов. И все время требует играть в полную силу на репетициях. Потому что, говорит, иначе я не понимаю, как это будет в спектакле. Так что работать довольно сложно, и в то же время он делает все вместе: и свет тут же, и подсвет, и музыку... И, значит, ты только разойдешься, а он тебе вдруг говорит: "Да подожди ты, Володя! Алик, дай свет!"

Он очень любит, когда актер пишет еще стихи, пишет музыку. Он дал возможность людям писать музыку в спектакли, писать стихи, инсценировки. Веня Смехов написал инсценировку о Маяковском... Потом Любимов - ему лавры Брехта не давали покоя - он сам стал писать. И сделал такой театр, в котором он сам пишет и сам ставит, ну только что не играет... Ну и мы все из-за того, что так много пытаемся внести в спектакли своего - это дело становится дороже, когда в него вкладываешь много. Как в ребенка, как в женщину... И из-за этого наша клановость. Со всеми грехами, которые есть в каждом театре... Но все равно есть отличие от других коллективов. Это я вам говорю безусловно и точно. Думаю, потому что каждый туда внес еще что-то свое, кусок души. Не только как исполнитель, но и как автор.

Сейчас идет громадная война в Москве - оставить нам старое помещение или не оставить. Мы хотим, конечно, чтобы нам оставили старый театр. Мы в нем начинали. Вы знаете, всегда дорого - старые стены. Но они говорят, что там должна пройти какая-то трасса и что надо поэтому старый театр ломать. Значит, потом мы говорим: "А вот рядом с театром стоит ресторан, называется он "Кама". Вы не можете, например, его сломать? Они говорят: "Нет, "Каму" ломать нельзя!" Мы сказали: "Почему?.." А потому что это исторический памятник. Там, говорят, встречались Есенин с Маяковским и выпивали там, дескать... И Любимов, значит, развел так руками в Моссовете и говорит: "Ну и что? У меня этот самый Вознесенский с Высоцким тоже выпивают в театре. Потом вы лет через пятьдесят будете говорить, что это тоже исторический памятник. Ах, как жалко, что мы его сломали!" Ну это все юмор, а жалко все-таки уходить из старого театра.

Зритель не чувствует себя в театре только соглядатаем, созерцателем, человеком, пришедшим развлечься либо даже опечалиться и задуматься, но отстраненно, знаете, вот за этой границей, за этой рампой. Сидит зритель. Перед ним прикидываются артисты: лучше ли, хуже ли - неважно. Как обычно это происходит в других местах. У нас - нет. У нас не только из-за того, что выходят там с боков, играют иногда, вися, иногда делают акробатические номера, сзади выходят, играют на балконе, где угодно. А из-за того, что зритель понимает: он здесь необходим, это все сделано для него и что, если бы его здесь не было, никто бы ничего на сцене не мог играть...

А мы берем не только пьесы, написанные драматургами. Мы берем еще и повести, и романы. И работаем с живыми авторами, которые присутствуют у нас на репетициях. Это Трифонов (мы сделали спектакль "Обмен" по его повести). Это Можаев (спектакль "Живой" мы сделали по его рассказам). И по трем произведениям Федора Абрамова. Так что спектакли все довольно свежие - ... если живой автор здесь же сидит в зрительном зале, он может кое-что переписать, сделать так, чтобы было удобно для театра.

У нас ведь экспериментальный театр, театр очень яркой формы и яркого зрелища, и у нас экспериментируют все, начиная от режиссера и актеров и кончая техническими цехами. Вот, например, у нас вместо обычного вот этого тряпичного занавеса, который движется туда-сюда, медленно иногда, у нас придумали световой занавес... Это 50 фонарей по переднему краю сцены направлены прямо в зал, немножко выше голов. И когда зажигается яркий свет, вот эти фонари все зажигаются, происходит такая сплошная завеса. Потому что ведь в театре много пыли. Свет с пылью. И прямо такая дымка. И в это время не видно, что мы делаем на сцене. Мы делаем чистые перемены, меняем костюмы... И еще это красивое зрелище: такие туманные лучи, необыкновенно красивые. Однажды приехала делегация японских актеров в театр, и они говорят: "Ну вот мы понимаем, что свет. Это понятно. Но скажите, пожалуйста, а где вы такой порошок берете?" Мы говорим: "Это очень трудно, это мы по блату достаем". Но потом директор приказал купить большой пылесос и все это дело пропылесосить.

Роль декораций в наших спектаклях играют очень часто музыка и стихи. Ничего нет на сцене, а музыка и стихи дают такой же фон и играют такую же роль, как в других театрах декорации. Но ни в одной обстановке нашего спектакля нельзя сыграть ничего другого. Этот образ присущ только этому спектаклю. Если же вы посмотрите другой, нормальный, реалистический спектакль, там павильон построен, там стулья, двери, окна. Там можно играть и Чехова, и Островского, и Горького, и Голсуорси... Ну кого хочешь, в общем. У нас - нет. Ничего другого невозможно играть. Только это.

Ну, Любимов все время смотрит спектакли. Он... просто стоит с фонарем в проходе, каждый спектакль почти - хотя бы начинает или до середины... Он почти каждый день на всех спектаклях стоит с фонариком, и когда ритм падает, он фонариком помогает. Когда очень плохо, он зажжет белый свет и уйдет. А когда хорошо - синий. Это он придумал. Вот он там играет чего-то, делает какие-то движения. Половина зала смотрит на него. Может, поэтому и нравятся спектакли.

Вот когда несколько лет тому назад, четырнадцать, скажем точнее, я посмотрел первый спектакль этого театра, который назывался "Добрый человек из Сезуана", помимо того, что меня поразили мизансцены, и как работали артисты, и то, что возможно играть без декораций и без гримов, в традициях уличного театра, когда раньше комедианты приходили, расстилали коврик и во дворе встречали, значит: "Идите посмотреть бессмертную трагедию Еврипида или Шекспира!" Люди приходили, и они прямо вот здесь, на земле, без всяких декораций, ничего на себе не малюя, только с маленькими деталями костюмов, разыгрывали вот эти вот великие трагедии. И люди то ли были более наивные, не знаю, может быть, наоборот, более искушенные в смысле театра, и больше смыслили в театре, и принимали театр как нечто условное, как условное искусство, как игру, вот, но они реагировали очень живо и следили за внутренней жизнью персонажа больше всего, а не оформлением. Потом это все изменилось. Наоборот: стали малевать задники, рисовать всевозможные там, то купола дворцов, то небеса со звездами, хотя настоящие купола и небеса лучше. Но не в этом дело. Итак, были прекрасные образцы реалистических спектаклей в Художественном театре, с реалистическим оформлением, дотошным, детальным. Вот. Потом произошла такая всеобщая МХАТизация, и вот в самый разгар ее появился спектакль "Добрый человек из Сезуана", который произвел впечатление разорвавшейся бомбы. "Гамлет".

...У нас обычно в последнее время или Гамлеты в пионерском возрасте, когда у них много сил физических, для того чтобы сыграть эту громадную роль, или, наоборот, уже человеку на пенсию надо, он на ладан дышит, и говорят: "Вот он все про эту жизнь понял, теперь может сыграть "Гамлета". А Гамлету там, у Шекспира, в районе 30 лет... ...В рисунке, который сделан в нашем театре, эта роль требует очень большой отдачи сил и физических, и всех остальных. Там есть такие, например, эпизоды, после которых просто невозможно дышать нормально. Такой наворот есть, такой... Я его называю, этот кусок, время монологов, когда идет сцена с Актерами, целый громадный монолог после Актеров, потом "Быть или не быть", потом сцена с Офелией, после этого хоть на сцену не выходи, так это сложно. Потому что Любимов очень любит, чтобы на сцене было много движения, и вообще это такая... ну, черта, что ли, отличительная нашего театра, что актеры у нас играют всегда с полной отдачей.

Там есть еще одно действующее лицо. Это так называемый занавес. Занавес этот громадных размеров. Начинается спектакль - сзади сидит человек, одетый в черный свитер... Бараны были во все эпохи, во все века, и, наверное, люди всегда носили шерсть, и... не исключена возможность, что Гамлет тоже ходил в шерстяном свитере. Потом гаснет свет, кричит петух, и с левой стороны движется этот громадный занавес, ... с которым у нас было очень много волнений, неприятностей и приятных минут. Он сплетен в такую... в 90 ниток рыболовную сеть. Но это вот на Таганке только могли так придумать. Использовали мы для этого наших поклонников. Сказали: "Если сплетете занавес, то пустим вечером на спектакль". Они сплели. Вот. Этот занавес движется во всех направлениях. Он работает иногда просто, как Судьба, как рыло Судьбы, потому что на сцене никого нет. Впереди только вырыта могила со свежей землей, и иногда, когда кончается сцена, особенно после сильных мест, этот занавес сталкивает в эту могилу правых и виноватых. Вот. И иногда он работает просто как нормальный театральный занавес. Иногда он разбивает сцену на различные куски... для того, чтобы... когда он меняет плоскость и встает, скажем, по диагонали, место действия другое. За этим занавесом я и убиваю Полония. А самая, конечно, его основная нагрузка - это та, что человеку всегда хочется заглянуть, а что же там. И поэтому... после какой-то сцены этот занавес разворачивается, и вы видите, что происходит сзади, а именно: когда король и Полоний подслушивают или, предположим, после убийства Полония занавес разворачивается, и видно, что он висит на ноже. Потом поворачивается обратно. А Гамлет в полной уверенности, что он убил короля. Вот. Думает, что вот наконец все кончилось. На самом деле зритель уже видел, что это был Полоний. Этот занавес дает возможность кинематографического приема, а именно: я читаю монолог "Быть или не быть" вот так, вместе с движением занавеса. А в это время здесь происходит сцена между королем, Полонием и свитой. И есть возможность параллельного действия.

ЮРИЮ ПЕТРОВИЧУ ЛЮБИМОВУ С ЛЮБОВЬЮ
В 60 ЕГО ЛЕТ ОТ ВЛАДИМИРА ВЫСОЦКОГО
          Ах как тебе родиться пофартило -
          Почти одновременно со страной!
          Ты прожил с нею все, что с нею было.
          Скажи еще спасибо, что живой!
                    В шестнадцать лет читал ты речь Олеши,
                    Ты в двадцать встретил год тридцать седьмой...
                    Теперь иных уж нет, а те - далече.
                    Скажи еще спасибо, что живой!
          Служил ты под началом полотера.
          Скажи, на сердце руку положив:
          Ведь знай Лаврентий Палыч (вот умора!) -
          Кем станешь ты - остался бы ты жив?
                    А нынче в драках выдублена шкура,
                    Протравлена до нервов суетой.
                    Сказал бы Николай Робертыч: "Юра,
                    Скажи еще спасибо, что живой!"
          Хоть ты дождался первенца не рано,
          Но уберег от раны ножевой:
          Твой "Добрый человек из Сезуана"
          Живет еще. Спасибо, что живой!
                    Зачем гадать цыгану на ладонях? -
                    Он сам хозяин над своей судьбой.
                    Скачи, цыган, на "Деревянных конях"!
                    Гони коней! Спасибо, что живой!
          "Быть иль не быть" - мы зря не помарали.
          Конечно - быть! Но только начеку.
          Вы помните, конструкции упали?
          Но живы все - спасибо Дупаку.
                    "Марата" нет, его создатель странен,
                    За "Турандот" Пекин поднимет вой.
                    Можайся, брат: твой "Кузькин" трижды ранен.
                    И все-таки спасибо, что - "Живой"!
          Любовь, Надежда, Зина - тоже штучка,
          Вся труппа на подбор - одна к одной!
          И мать их - Софья, золотая ручка.
          Скажи еще спасибо, что живой!
                    Одни в машинах, несмотря на цены.
                    Им, пьющим, лучше б транспорт гужевой.
                    Подумаешь, один упал со сцены, -
                    Скажи еще спасибо, что живой!
          Не раз, не два грозили снять с работы,
          Зажали праздник полувековой.
          Тринадцать лет театра - как зачеты:
          Один за три. Спасибо, что живой!
                    Что шестьдесят при медицине этой?!
                    Тьфу-тьфу, не сглазить! Даром, что седой.
                    По временам на седину не сетуй.
                    Скажи еще спасибо, что живой!
          Позвал Милан, не опасаясь риска.
          И понеслась - живем-то однова!
          Теперь - Париж, и близко Сан-Франциско,
          И даже - при желании - Москва!
                    Париж к Таганке десять лет пристрастен:
                    Француз театр путает с тюрьмой.
                    Не огорчайся, что не едет "Мастер", -
                    Скажи еще мерси, что он живой!
          Лиха беда, настырна и глазаста,
          Устанет ли кружить над головой?
          Тебе когда-то перевалит за сто -
          И мы споем: "Спасибо, что живой!"
                    Пей, атаман! Здоровье позволяет!
                    Пей, куренной, когда-то Кошевой!
                    Таганское казачество желает
                    Добра тебе! Спасибо, что живой!

                                                  Сентябрь 1977 года





Источник: Журнал Огонек, No. 40, 6 октября 1997



...

Сегодня гениальному русскому актеру Евгению Евстигнееву исполнилось бы 88 лет

Что можно сказать об этом мастере?
Уникальный и неповторимый самородок, удивительное дарование которого признано всеми раз и навсегда.




Он стал актером случайно. В 14 лет ему, как и многим паренькам из рабочих семей (папа — металлург, мама — фрезеровщица) в военные годы, пришлось встать к станку. После Победы в свободное от работы время 18-летний Женя «стучал» на ударных инструментах в оркестре кинотеатра в своем родном Горьком. Одаренный прекрасным чувством ритма и артистизмом, он это делал так мастерски, что зрители волей-неволей смотрели только на него. Тогда-то харизматичного барабанщика и заметил ректор Горьковского театрального училища Виталий Лебский. «Молодой человек, не хотите ли вы стать драматическим актером? — дождавшись окончания выступления, предложил он. — Вот мои координаты, я вас жду у себя». И Лебский протянул Евстигнееву бумажку с адресом.
Женя растерялся: во-первых, размер стипендии не шел ни в какое сравнение с зарплатой слесаря на заводе; во-вторых, мама наверняка будет против. Его старший брат (по отцу) в свое время уже поступил на службу в местный театр, а потом исчез без следа. И некоторые говорили, что тот умер в тюрьме. Это происшествие так напугало Марию Ивановну, что собственного сына она бы не пустила в актеры ни за что. Тем не менее Женя решил рискнуть: выучил басню, пошел на экзамен и… выдержал его с блеском.

[Нажмите, чтобы прочитать дальше...]

После окончания училища Евстигнеев получил распределение во Владимир, в местный драмтеатр. Там он счастливо проработал три года, сыграл более двадцати ролей, но, как и все провинциальные артисты, безудержно мечтал о столичных подмостках. Руководство театра, разумеется, отпускать талантливого актера в Москву не собиралось и тщательно пресекало все его попытки «вырваться». Тогда Евстигнеев, договорившись с мамой, попросил отпуск, чтобы съездить на родину — проведать захворавшую родительницу. Начальство тут же позвонило в Горький. «Да-да, болею я, ой болею, — подтвердила Мария Ивановна. — Отпустите сыночка…»
А сыночек тем временем уже покупал билет до Москвы. В Школу-студию МХАТ некрасивого, уже лысеющего абитуриента 28 лет от роду взяли сразу же на второй курс. После окончания его пригласили во МХАТ, но там он проработал всего несколько месяцев.



Шел 1956 год. Театральная Москва начала хрущевской оттепели бурлила идеями и дерзкими планами. Несомненным лидером театрального реформаторства стал Олег Ефремов — «главный режиссер» в жизни нашего героя.
В 1956 году Ефремов открывает свой театр «Современник», и Евстигнеев сразу же переходит в его труппу. Однако первую главную роль здесь он получит только через четыре года — в спектакле по пьесе Евгения Шварца «Голый король». Эта постановка произведет настоящий фурор, зрители будут ночевать на раскладушках у кассы, а перед началом представления — судорожно размахивать у театрального подъезда плакатами «Куплю лишний билет».



Звездой же всеобщего масштаба Евстигнеев становится в 1964-м — сыграв роль директора пионерлагеря Дынина в комедии Элема Климова «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен». С тех пор предложения о съемках от лучших режиссеров страны будут следовать одно за другим.



При этом по «вине» своеобразной внешности и острой характерности Евстигнееву будут редко предлагать роли главных героев, однако уже одно появление его в кадре заведомо станет обеспечивать успех всему фильму. Эльдар Рязанов, не раз приглашавший актера в свои картины, скажет после его смерти: «Евстигнеев был актером за гранью моего понимания».



Он впоследствии переиграл немало отрицательных героев, вершина - Корзухин в «Беге». Он, как его и учили, искал у злого те чёрточки, где он добрый, и наоборот, считая, что «живой человек не может быть носителем ни абсолютного зла, ни абсолютного добра». И все его герои непреодолимо человечны и обаятельны, даже, казалось бы, самые несимпатичные, как вор-эстет Ручечник в т/ф «Место встречи изменить нельзя». Как Дынин, принёсший ему всенародную славу, в «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещён». Начинающий режиссёр Элем Климов дерзнул поставить властям «Мосфильма» условие: играть Дынина будет только Евстигнеев, к тому времени широко известный лишь в узких театральных кругах и к тому же со слегка сомнительной репутацией после остросатирического «Голого короля».



Те, кто видел его в поздние годы, отмечали элегантность, аристократизм. Он, рабоче-крестьянской «закваски», «академиев» не закончивший и интеллектуалом не от мира сего не слывший, был прям, мудр не книжным, а крепким по-народному умом. Едва ли не лучшие его роли в кино - двух профессоров-интеллигентов, Плейшнера и Преображенского. Но какие разные это люди, характеры - даже внешне! Говорят, что, ища походку Преображенского в «Собачьем сердце», Евстигнеев опасался не повторить своего же Плейшнера. Но он никогда никого не повторял в ролях, даже самого себя.



Однажды во время официозного спектакля "Большевики", в котором Евстигнеев играл роль Луначарского, случился смешной казус. По сценарию Луначарский должен был выйти из комнаты, где лежал раненый Ленин, и произнести такую фразу: "У Ленина лоб желтый..." Евстигнеев выходит на сцену и на весь театр произносит: - У Ленина жоп желтый! Гробовая тишина, после чего артисты расползаются по сцене, содрогаясь от хохота. Зрители, схватившись за животы, корчатся в креслах. Никаких административных мер принято не было. Политические начальники предпочли "не заметить" оговорки.
Иногда забавные казусы с актерами случаются из ничего. Артист забыл слова или споткнулся, случилась какая-то мелкая заминка. Можно продолжать играть дальше, но можно и развивать тему. Нечто подобное произошло однажды между Олегом Ефремовым и Евгением Евстигнеевым. Ефремов играл царя Николая I и в одной из серьезных сцен должен был произнести такую фразу: "Я в ответе за всё и за всех!" Но Ефремов задумался, сбился и получилось у него так: - Я в ответе за всё и за свет! Евгений Евстигнеев, который участвовал в этой сцене и должен был отвечать какой-то приличествующей случаю фразой, на миг задумался, а потом продолжил, развивая тему: - И за газ, и за воду, Ваше Величество?..



Он сыграл 55 ролей в театре и 104 роли в кино, в т. ч. в фильмах «Берегись автомобиля», «Мы из джаза», «Золотой теленок», «Зигзаг удачи», «Собачье сердце», «Семнадцать мгновений весны», «Место встречи изменить нельзя»… Народный артист СССР, лауреат Государственной премии СССР.



САМЫЕ ИЗВЕСТНЫЕ ФРАЗ ИЗ РОЛЕЙ ЕВГЕНИЯ ЕВСТИГНЕЕВА

Дети, вы хозяева лагеря! От вас что требуется, дорогие мои? Дис-цип-ли-на!!!
(Начальник пионерлагеря Дынин в фильме «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен».)

А не замахнуться ли нам на Вильяма, нашего, Шекспира?!
(Режиссер, «Берегись автомобиля».)

Кабы мне по моей работе бабы не нужны были, сроду бы с ними, шалавами, слова не сказал! Языком, как метлой, машут! Лучше в клифту лагерном на лесосеке, чем в костюмчике у Фокса на пере!
(Вор Ручников, «Место встречи изменить нельзя».)

Если вы заботитесь о своем пищеварении… не читайте до обеда советских газет.
— Гм… Да ведь других нет.
— Вот никаких и не читайте.
(Профессор Преображенский, «Собачье сердце».)



Он умер 4 марта 1992 года. Ему было 65 лет…Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище.



Как всегда спасибо любимым Фишкам и лично товарищу pankvinto


...

Эдвард Радзинский признан виновным

Эдвард Радзинский официально признан виновным в гибели 24-летней Марии Куликовой.
Убил он ее "по неосторожности" 11 июля 2011 года в Истринском районе Подмосковья, управляя своим автомобилем "Вольво" в результате нарушения ПДД.
Девушка находилась на пассажирском сиденье автомобиля «Ниссан». Удар «вольво», пришелся прямо на правую часть машины. Разбирательство и отказы судебных и следственных органов, пытавшихся возложить вину то на жениха погибшей, управлявшего пострадавшей машиной, то оформить "обоюдку", хотя с самого начала были известны обстоятельства - Радзинский протаранил автомобиль "Ниссан" на полосе встречного движения.



В результате того, что родители погибшей и её жених проявили настойчивость, истина была установлена, Эдвард Радзинский полностью признал свою вину, НО Радзинский написал прошение об амнистии, которое было удовлетворено. В настоящее время дело закрыто.
Стоит отметить, что АБСОЛЮТНО ВСЕ ЦЕНТРАЛЬНЫЕ СМИ хранят по этому поводу ГРОБОВОЕ молчание...

Придворный драматург свободен. Подумаешь убил какую-ту девчушку.
Как же так все у нас через УПОЖ? Украл мешок картошки - получи 7 лет без смягчений, а "попискиваешь" в нужную дудочку - свободен, даже после убийства (пусть и "по неосторожности")...


...