У Пиноккио был реальный прототип

То, что Буратино из книги Алексея Толстого был рождён воображением итальянского писателя Карло Коллоди под именем Пиноккио, знают, вероятно, все. Но вот о том, что и у итальянского деревянного человечка тоже был живой прототип и тоже деревянный, долгое время не подозревал никто.

Это невероятное открытие сделала на рубеже ХХ и ХХI веков группа американских археологов из Бостона, проводивших раскопки в районе кладбища, где покоится в мире прах чудесного сказочника Карло Коллоди (настоящая фамилия – Лоренцини).

      Естественно, копать на погребении исследователи не собирались, но во время осмотра их заинтересовало, что через три ряда похороненных рядом с писателем сограждан они встретили надгробную плиту некоего Пинокко Санчеса. Кто-то пошутил, а не причастен ли Санчес к творчеству Коллоди, в частности, к его Пиноккио?

     Когда шутки по поводу забавного совпадения иссякли, археологи призадумались: а что это было? Тем более, что некто Санчес оказался почти современником Лоренцини-Коллоди. Интереса ради сверили даты жизни и смерти, и выяснилось, что оба жили в одно время. Настоящий учёный, тем более археолог, всегда стремится докопаться до истоков, выяснить, “откуда растут ноги”, и опровергнуть либо подтвердить самую невероятную версию.

     Так произошло и на сей раз: забавное предположение превратилось в версию, которую решили проверить. Никаких документов обнаружить не удалось, и по непонятной им самим причине, даже не представляя, что они хотели обнаружить (интуиция, видимо), американцы добились разрешения на эксгумацию захороненного в 1834 году Пинокко Санчеса.

Вот тут-то и грянула сенсация: проведённая экспертиза дала заключение, что этот самый Санчес был по пояс… деревянным! Точнее, он был с невероятным мастерством протезирован деревянными конечностями, кроме того, имел деревянную же вставку носа, а кишечник несчастного инвалида заменял искусственный вживлённый пищевой тракт коровы.

Своего у него было только что голова, сердце, лёгкие да почки с печенью. Однако недоверчивые археологи продолжали сомневаться: им всё казалось, что над ними пытаются сыграть злую шутку – обнаруженное тело на самом деле является искусной поделкой современного любителя подобных розыгрышей.

Но доказательства следовали одно за другим. На одном из полуразложившихся протезов обнаружили клеймо – на нём стоял вензель с инициалами мастера Карло Бестульджи. Затем группе удалось найти чудом сохранившиеся церковные записи. Они рассказали о многом.

          Пинокко Санчес родился в 1790 году и был карликом. Несмотря на это, в 18 лет парня “забрили в солдаты”, где он тянул лямку пятнадцать лет, пока не превратился в полного калеку. Только тогда Санчеса освободили от воинской повинности – пусть-де помирает дома. Так бы оно и случилось, но судьба столкнула его с гениальным Карло Бестульджи, сделавшим ему ряд операций, после которых Пинокко смог прожить ещё десять с лишним лет.

Причём, надо признать, в материальном смысле жил куда лучше многих односельчан: за выступления в балаганах и на ярмарках он получал неплохие “гонорары”. Вот вам и цирк Карабаса-Барабаса! Его деревянная часть тела, нос, а также различные трюки, которым он быстро научился, сделали его “звездой″ ярмарочной “эстрады”. И что, пожалуй, самое любопытное, его смерть не была связана с операцией или последствиями трансплантаций – он попросту совершил ошибку во время исполнения очередного трюка и разбился.

Нынешним нашим учёным и медикам-трансплантаторам остаётся лишь зубами скрежетать от зависти – ведь эта суперсложная операция, считающаяся даже сегодня уникальной, была проведена без малого два столетия назад! Не потому ли это потрясающее открытие бостонских археологов не прогремело, а лишь прошелестело, оставшись практически незамеченным широкой публикой? Действительно, как после этого можно говорить о “семимильных шагах”, которыми движется вперёд медицинская наука?!