Category: общество

Про Ад и Рай



Однажды человеку посчастливилось увидеть Бога. Пытаясь узнать самое важное, человек попросил:
– Господи, я бы хотел увидеть Рай и Ад.

Господь взял человека за руку и подвел его к двум дверям. Открыв одну, они увидели большой круглый стол с огромной чашей в центре. Чаша была наполнена пищей, которая пахла настолько аппетитно, что заставляла рот наполняться слюной.

Вокруг стола сидели люди – казалось, что они были обессилены, больны или умирали от голода. У каждого к руке была прикреплена ложка с длинной–предлинной ручкой. Они легко могли достать еду, но не могли поднести ложку ко рту. Вид их несчастья просто поражал.

– Только что ты видел Ад, – сказал Господь.

Они подошли ко второй двери. Открыв её, они увидели такой же круглый огромный стол, такую же большую чашу, наполненную вкусной едой. И даже у людей вокруг стола были точно такие же ложки. Но все выглядели довольными, сытыми и счастливыми.

– Я не понимаю, – сказал человек.
– Это просто, – ответил Господь. – Эти научились кормить друг друга. Те же думают только о себе.

Палач. Настоящая история Тоньки-пулемётчицы

Ее арестовали летом 1978-го года в белорусском городке Лепель. Совершенно обычная женщина в плаще песочного цвета с авоськой в руках шла по улице, когда рядом остановилась машина, из нее выскочили неприметные мужчины в штатском и со словами: «Вам необходимо срочно проехать с нами!» обступили ее, не давая возможности убежать.

«Вы догадываетесь, зачем вас сюда привезли?» — спросил следователь брянского КГБ, когда ее привели на первый допрос. «Ошибка какая-то», — усмехнулась женщина в ответ.

«Вы не Антонина Макаровна Гинзбург. Вы — Антонина Макарова, больше известная как Тонька-москвичка или Тонька-пулеметчица. Вы — карательница, работали на немцев, производили массовые расстрелы. О ваших зверствах в деревне Локоть, что под Брянском, до сих пор ходят легенды. Мы искали вас больше тридцати лет — теперь пришла пора отвечать за то, что совершили. Сроков давности ваши преступления не имеют».

030eb18be29be7f153821eb429dc667a

«Значит, не зря последний год на сердце стало тревожно, будто чувствовала, что появитесь, — сказала женщина. — Как давно это было. Будто и не со мной вовсе. Практически вся жизнь уже прошла. Ну, записывайте…»



[Нажмите, чтобы прочитать дальше...]

Юная Тоня ведь не была извергом от рождения. Наоборот, с детства мечтала быть храброй и отважной, как верная соратница Чапаева — Анка–пулеметчица. Правда, когда пришла в первый класс и учительница спросила ее фамилию, вдруг оробела. И пришлось смышленым сверстникам прокричать вместо нее: «Да Макарова она». В смысле, что дочка Макара по фамилии Панфилов. Учительница так и записала новенькую в журнал, узаконив неточность и в дальнейших документах. Эта путаница–то и позволила впоследствии страшной Тоньке–пулеметчице столь долго уходить от розыска. Ведь искали ее, известную со слов выживших жертв, как москвичку, медсестру, по родственным связям всех Макаровых Советского Союза, а не Панфиловых.

Закончив школу, Антонина подалась в Москву, где и застало ее 22 июня 1941 года. Девушка, как и тысячи сверстниц, попросилась на фронт добровольцем–санинструктором, чтобы выносить с поля боя раненых. Кто ж знал, что ждут ее не романтично–киношные перестрелки с трусливо убегающим при первом залпе неприятелем, а кровопролитные изматывающие бои с превосходящими силами немцев. Газеты и репродукторы ведь уверяли в другом, совсем в другом… А тут — кровь и грязь страшного вяземского «котла», в котором буквально за считанные дни войны сложили головы более миллиона красноармейцев и еще полмиллиона попали в плен. Она оказалась в числе того полуживого, умирающего от холода и голода, брошенного на растерзание вермахту полумиллиона. Как она выбралась из окружения, что испытала при этом — известно было лишь ей и Богу.

Впрочем, выбор у нее все же был. Правдами и неправдами вымаливая ночлег в деревнях, в которых уже стояли верные новому режиму полицаи, а в других, наоборот, тайно группировались готовящие дать бой немцам партизаны, в основном окруженцы из Красной Армии, она добралась до Брасовского района тогдашней Орловской области. Тоня выбрала не густой лес, где подобные ей спасшиеся бойцы создавали партизанские отряды, а ставший оплотом национал-социалистской идеологии и «нового порядка» поселок Локоть.

Сегодня в литературе можно найти обнародованные историками факты об этой коллаборационистской структуре изменников, сформированной в поселке в ноябре 1941 года, — после того как Локоть вместе с соседними населенными пунктами (нынче Локоть входит в Брянскую область) был оккупирован вермахтом. Инициаторами подобного «самоуправления» со статусом, который Гиммлер определил как «экспериментальный», стали бывшие советские граждане: 46–летний Константин Воскобойник и 42–летний Бронислав Каминский (на тему «Локотского самоуправления» постараюсь сделать отдельный пост)

…Вот в эту–то «Локотскую республику», где хватало патронов и хлеба, пушек и масла, и прибрела в конце 1941 года сделавшая свой окончательный выбор Тонька Макарова. Её принял лично Каминский. Разговор был коротким, почти как в «Тарасе Бульбе». «Веришь? Перекрестись. Хорошо. Как относишься к коммунистам?» «Ненавижу», — твердо ответила верующая комсомолка. «Стрелять можешь?» «Могу». «Рука не дрогнет?» «Нет». «Иди во взвод». Через день она присягнула «фюреру» и получила оружие — пулемет. Всё!

e_TzRXz8HRY

Говорят, перед первым расстрелом Антонине Макаровой дали стакан водки. Для храбрости. После чего это стало ритуалом. Правда, с некоторым изменением — во все последующие разы выпивала она свою пайку уже после расстрела. Видимо, боялась на нетрезвую голову растерять в прицеле свои жертвы.

А таких при каждом расстреле было не меньше 27 человек — ровно столько вмещалось в служившее тюремной камерой стойло конюшни.

«Все приговоренные к смерти были для меня одинаковые. Менялось только их количество. Обычно мне приказывали расстрелять группу из 27 человек — столько партизан вмещала в себя камера. Я расстреливала примерно в 500 метрах от тюрьмы у какой–то ямы. Арестованных ставили цепочкой лицом к яме. На место расстрела кто–то из мужчин выкатывал мой пулемет. По команде начальства я становилась на колени и стреляла по людям до тех пор, пока замертво не падали все…» Из протокола допроса Антонины Макаровой–Гинзбург в июне 1978 года.

Наверное, это прозвучит цинично и даже кощунственно, но детская мечта Тоньки исполнилась: она, почти как чапаевская Анка, стала пулеметчицей. И даже пулемет ей выдали — советский «максим». Нередко, для большего удобства, она основательно целилась в людей лежа.

«Я не знала тех, кого расстреливаю. Они меня не знали. Поэтому стыдно мне перед ними не было. Бывало, выстрелишь, подойдешь поближе, а кое–кто еще дергается. Тогда снова стреляла в голову, чтобы человек не мучился. Иногда у нескольких заключенных на груди был подвешен кусок фанеры с надписью «партизан». Некоторые перед смертью что–то пели. После казней я чистила пулемет в караульном помещении или во дворе. Патронов было в достатке…» Из протокола допроса Антонины Макаровой–Гинзбург в июне 1978 года.

Символичное совпадение: назначенная ей за службу плата равнялась 30 маркам. Во всех смыслах Иудина награда, что поразило даже видавшего виды следователя КГБ Леонида Савоськина, который вел допросы арестованной «исполнительницы приговоров». Так Макарова официально именовалась в документах РОНА. «Не всем русским полицаям хотелось мараться, они предпочли, чтобы казни партизан и членов их семей совершала женщина. Макаровой дали койку в комнате на местном конезаводе, где можно было ночевать и хранить пулемет». Это из следственного дела.

0_9e3ff_55fd585f_orig

Там ее однажды и застала бывшая квартирная хозяйка из деревни Красный Колодец, у которой довелось ночевать выбирающей свою дорогу в жизни Антонине, — та как–то пришла в сытый Локоть за солью, едва не угодив здесь в тюрьму «республики». Испуганная женщина попросила заступничества у своей недавней постоялицы, которая и привела ее в свою каморку. В тесной комнатенке стоял до блеска начищенный пулемет. На полу — корыто для стирки. А рядом на стуле аккуратной горкой была сложена выстиранная одежда — с многочисленными дырками от пуль. Заметив замерший на них взгляд гостьи, Тоня пояснила: «Если мне вещи у убитых нравятся, так снимаю потом с мертвых, чего добру пропадать: один раз учительницу расстреливала, так мне ее кофточка понравилась, розовая, шелковая, но уж больно вся в крови заляпана, побоялась, что не отстираю — пришлось ее в могиле оставить. Жалко».

Услышав такие речи, гостья, забыв о соли, попятилась к дверям, на ходу поминая Бога и призывая Тоньку окститься. Это вывело Макарову из себя. «Ну раз ты такая смелая, что же ты помощи–то у меня просила, когда тебя в тюрьму вели? — закричала она. — Вот и погибала бы по–геройски! Значит, когда шкуру надо спасти, то и Тонькина дружба годится?»
День за днем Тонька–пулеметчица продолжала регулярно выходить на расстрелы. Исполнять приговоры Каминского. Как на работу.

«Мне казалось, что война спишет все. Я просто выполняла свою работу, за которую мне платили. Приходилось расстреливать не только партизан, но и членов их семей, женщин, подростков. Об этом я старалась не вспоминать. Хотя обстоятельства одной казни помню — перед расстрелом парень, приговоренный к смерти, крикнул мне: «Больше не увидимся, прощай, сестра!..» Из протокола допроса Антонины Макаровой–Гинзбург в июне 1978 года.

Она старалась не запоминать тех, кого убивала. Ну а все те, кто чудом уцелел после встречи с ней, на всю жизнь запомнили Антонину Макарову. Будучи уже 80–летней седенькой старушкой, жительница Локтя Елена Мостовая рассказывала журналистам, как полицейские схватили ее за то, что она рисовала тушью партизанские листовки. И бросили в конюшню неподалеку от карательницы с ее пулеметом. «Электричества не было, свет — только тот, что из окошка, почти полностью заложенного кирпичом. И только один просвет — если встать на подоконник, то можно заглянуть и увидеть мир божий».

Страшные воспоминания навсегда врезались в память и другой местной жительницы — Лидии Бузниковой: «Стон стоял. Людей набивали в стойла так, что нельзя было не то что лечь, даже сесть…»

Когда в Локоть вошли советские войска, Антонины Макаровой и след простыл. Расстрелянные ею жертвы лежали в ямах и уже ничего не могли сказать. Уцелевшие местные жители помнили только ее тяжелый взгляд, не менее страшный, чем прицел «максима», и скудные сведения о пришлой: примерно 21 год от роду, предположительно москвичка, темноволосая, с угрюмой складкой на лбу. Такие же данные приводили и проходящие по другим делам арестованные пособники немцев. Более детальных сведений о загадочной Тоньке не было.

«Розыскное дело Антонины Макаровой наши сотрудники вели тридцать с лишним лет, передавая его друг другу по наследству, — ветеран КГБ Петр Головачев уже не боится раскрывать карты давнего дела перед журналистами и охотно вспоминает похожие на легенду подробности. — Периодически оно попадало в архив, потом, когда мы ловили и допрашивали очередного предателя Родины, оно опять всплывало на поверхность. Не могла же Тонька исчезнуть без следа?! За послевоенные годы сотрудники КГБ тайно и аккуратно проверили всех женщин Советского Союза, носивших это имя, отчество и фамилию и подходивших по возрасту, — таких Тонек Макаровых нашлось в СССР около 250 человек. Но — бесполезно. Настоящая Тонька–пулеметчица как в воду канула…»
«Вы Тоньку слишком не ругайте, — говорит Головачев. — Знаете, мне ее даже жаль. Это все война, проклятая, виновата, она ее сломала… У нее не было выбора — она могла остаться человеком и сама тогда оказалась бы в числе расстрелянных. Но предпочла жить, став палачом. А ведь ей было в 41-м году всего 20 лет».

Но просто взять и забыть о ней было нельзя. «Слишком страшные были ее преступления, — говорит Головачев. — Это просто в голове не укладывалось, сколько жизней она унесла. Нескольким людям удалось спастись, они проходили главными свидетелями по делу. И вот, когда мы их допрашивали, они говорили о том, что Тонька до сих пор приходит к ним во снах. Молодая, с пулеметом, смотрит пристально — и не отводит глаза. Они были убеждены, что девушка-палач жива, и просили обязательно ее найти, чтобы прекратить эти ночные кошмары. Мы понимали, что она могла давно выйти замуж и поменять паспорт, поэтому досконально изучили жизненный путь всех ее возможных родственников по фамилии Макаровы…»

А ей, как оказалось, просто везло. Хотя, что такое, по большому счету, везение?..

d0bfd0bed181d0bbd0b5-d180d0b0d181d181d182d180d0b5d0bbd0b01

Нет, она не перебралась в конце 1943–го из Локтя в Лепель вместе с двинувшейся вслед за немцами «русской бригадой СС» во главе с Каминским. Еще ранее она умудрилась подхватить венерическую болезнь. Ведь не одним стаканом водки глушила она послерасстрельные будни. Сорокаградусного допинга оказывалось недостаточно. А потому в шелковых нарядах со следами от пуль она шла «после работы» на танцы, где плясала до упаду с меняющимися, как стекла в калейдоскопе, кавалерами — полицаями и офицерами-мародерами из РОНА.

Странно, а может, и закономерно, но немцы решили поберечь свою соратницу и отправили подхватившую срамной недуг Тоньку на излечение в тыловой госпиталь. Так она оказалась в 1945 году под Кенигсбергом.

…Уже доставленная под конвоем в Брянск после ареста в Лепеле Антонина Макарова–Гинзбург рассказала ведущим дела следователям, как ей удалось при приближении советских войск бежать из немецкого госпиталя и выправить чужие документы, по которым она и решила начать новую жизнь. Это — отдельная история из жизни хитрой и изворотливой бестии.

В абсолютно новом обличье она и предстала в апреле 1945 года в советском госпитале в Кенигсберге перед раненым сержантом Виктором Гинзбургом. Ангельским видением, юной медсестричкой в белоснежном халате явилась в палату — и радующийся выздоровлению фронтовик влюбился в нее с первого взгляда. Через несколько дней они расписались, Тоня взяла фамилию мужа. Вначале молодожены жили в Калининградской области, а затем переехали в Лепель, поближе к родине мужа, ведь Виктор Семенович был родом из Полоцка, где от рук карателей погибла его семья.

В тихом Лепеле, где почти все знают друг друга и здороваются при встречах, чета Гинзбургов и проживала благополучно до конца семидесятых. Настоящая образцово–показательная советская семья: оба ветераны Великой Отечественной, прекрасные труженики, растят двух дочерей. Льготы, стол заказов, орденские планки на груди в праздничные дни… Портрет Антонины Макаровны, как вспоминают старожилы Лепеля, украшал местную доску Почета. Да что там говорить — фотографии четы ветеранов даже были в здешнем музее. Это потом, когда все разъяснилось, один из снимков — женский — пришлось спешно изымать из музейных фондов и отправлять на списание с непривычными для музейщиков формулировками.

Изобличению карательницы во многом поспособствовала случайность

Московскому жителю по фамилии Панфилов в 1976 году пришлось срочно собираться в заграничный вояж. Будучи человеком дисциплинированным, он по всем тогдашним правилам заполнил полагавшуюся пространную анкету, не пропустив в перечислении ни одного из родственников. Вот тут–то и выплыла загадочная деталь: все братья–сестры его — Панфиловы, а одна почему–то Макарова. Каким, простите за каламбур, макаром так получилось? Гражданина Панфилова вызвали в ОВИР для дополнительных объяснений, при которых присутствовали и заинтересованные люди в штатском. Панфилов поведал о живущей в Белоруссии сестре Антонине.

Как обстояло дело дальше,расскажет документ предоставленный Натальей Макаровой, референтом пресс–группы УКГБ по Витебской области. Итак, «Справка о мероприятиях по розыску «Садистки».
«В декабре 1976 года Гинзбург В.С. выезжал в г. Москву к брату жены полковнику Советской Армии Панфилову. Настораживало, что брат носил не одинаковую фамилию с женой Гинзбурга. Собранные данные послужили основанием к заведению в феврале 1977 года на Гинзбург (Макарову) А.М. дела проверки «Садистка». При проверке Панфилова было выяснено, что Гинзбург А.М., как указал ее брат в своей автобиографии, в период войны находилась в плену у немцев. Проверка показала также, что она имеет большое сходство с ранее разыскивавшейся УКГБ по Брянской области Макаровой Антониной Макаровной, 1920 — 1922 г.р., уроженкой Московской области, бывшей медсестрой Советской Армии, объявлявшейся во всесоюзный розыск. Розыск ее был прекращен УКГБ по Брянской области в связи с малым объемом необходимых для активных розыскных мероприятий данных и смертью (якобы расстреляна немцами в числе других женщин, больных венерической болезнью). Группа больных женщин действительно была расстреляна, но Гинзбург (А.Макарову. — Авт.) немцы увезли с собой в Калининградскую область, где она и осталась после бегства оккупантов».

Как видим из справки, время от времени руки опускались даже у самых неутомимых оперативников, ведущих поиск неуловимой Тоньки. Правда, он тут же возобновлялся, стоило лишь открыться новым фактам в затянувшейся на 33 года истории, что и позволяет говорить о непрерывности поиска.

А странные факты по делу Макаровой в 1976 году уже начали сыпаться как из рога изобилия. Контекстуально, по совокупности, так сказать, странные.

С учетом всех возникших в деле коллизий следователи решили провести с ней «зашифрованную беседу» в райвоенкомате. Вместе с Макаровой сюда же были приглашены и еще несколько женщин, участниц Великой Отечественной войны. Разговор был об участии в боевых действиях якобы для будущих наградных дел. Фронтовички охотно вспоминали. Макарова–Гинзбург при этой беседе явно растерялась: не могла вспомнить ни командира батальона, ни сослуживцев, хотя в ее военном билете указано, что в 422–м санитарном батальоне она провоевала с 1941 по 1944 год включительно.

Далее в справке записано:
«Проверка по учетам военно–медицинского музея в г. Ленинграде показала, что Гинзбург (Макарова) А.М. в 422–м санитарном батальоне не служила. Однако неполную пенсию, куда входила и служба в рядах Советской Армии в период войны, она получала, продолжая работать старшим контролером ОТК швейного цеха Лепельского деревообрабатывающего объединения».
Подобная «забывчивость» уже больше похожа не на странность, а, скорее, на реальную улику.
Но любая догадка требует подтверждения. Теперь следователям предстояло или получить такие подтверждения, или, наоборот, опровергнуть собственную версию. Для этого следовало показать свой объект интереса живым свидетелям преступлений Тоньки–пулеметчицы. Устроить, что называется, очную ставку — правда, в достаточно деликатном виде.
В Лепель стали тайком привозить тех, кто мог опознать женщину–палача из Локтя. Понятно, делать это приходилось очень осторожно — чтобы не поставить под удар в случае отрицательного результата репутацию уважаемой в городе «фронтовички и отличной труженицы». То есть знать о том, что идет процесс опознания, могла лишь одна сторона — опознающая. Подозреваемая же ни о чем не должна была догадываться.

Дальнейшая работа по делу, если говорить сухим языком все той же «Справки о мероприятиях по розыску «Садистки», проводилась в контакте с УКГБ по Брянской области. 24 августа 1977 года было проведено повторное опознание Гинзбург (Макаровой) прибывшими в Лепель из Брянской области Пелагеей Комаровой и Ольгой Паниной. У первой Тонька снимала осенью 1941 года в деревне Красный Колодец угол (помните, рассказ о походе в Локоть за солью?), а вторая в начале 1943 года была брошена немцами в Локотскую тюрьму. Обе женщины безоговорочно признали в Антонине Гинзбург Тоньку–пулеметчицу.

«Мы ужасно боялись поставить под удар репутацию уважаемой всеми женщины, фронтовички, прекрасной матери и жены, — вспоминает Головачев. — Поэтому в белорусский Лепель наши сотрудники ездили тайно, целый год наблюдали за Антониной Гинзбург, привозили туда по одному выживших свидетелей, бывшего карателя, одного из ее любовников, для опознания. Только когда все до единого сказали одно и то же — это она, Тонька-пулеметчица, мы узнали ее по приметной складке на лбу, — сомнения отпали».

2 июня 1978 года Гинзбург (Макарову) в очередной раз опознала приехавшая из Ленинградской области женщина, бывшая сожительница начальника Локотской тюрьмы. После чего уважаемая гражданка Лепеля Антонина Макаровна и была остановлена на улице вежливыми людьми в штатском, у которых она, будто поняв, что затянувшаяся игра закончена, лишь тихим голосом попросила папиросу. Надо ли уточнять, что это был арест военной преступницы? На последующем кратком допросе она созналась в том, что и есть Тонька–пулеметчица. В тот же самый день сотрудники УКГБ по Брянской области увезли Макарову–Гинзбург в Брянск.

Во время следственного эксперимента её отвезли в Локоть.Брянские следователи хорошо помнят, как узнававшие ее жители шарахались в сторону и плевали вслед. А она шла и обо всем вспоминала. Спокойно, как вспоминают о будничных делах.

Муж Антонины, Виктор Гинзбург, ветеран войны и труда, после ее неожиданного ареста обещал пожаловаться в ООН. «Мы не признались ему, в чем обвиняют ту, с которой он прожил счастливо целую жизнь. Боялись, что мужик этого просто не переживет», — говорили следователи.

Когда старику сказали правду, он поседел за одну ночь. И больше жалоб никаких не писал.

«Арестованная мужу из СИЗО не передала ни строчки. И двум дочерям, которых родила после войны, кстати, тоже ничего не написала и свидания с ним не попросила, — рассказывает следователь Леонид Савоськин. — Когда с нашей обвиняемой удалось найти контакт, она начала обо всем рассказывать. О том, как спаслась, бежав из немецкого госпиталя и попав в наше окружение, выправила себе чужие ветеранские документы, по которым начала жить. Она ничего не скрывала, но это и было самым страшным. Создавалось ощущение, что она искренне недопонимает: за что ее посадили, что ТАКОГО ужасного она совершила? У нее как будто в голове блок какой-то с войны стоял, чтобы самой с ума, наверное, не сойти. Она все помнила, каждый свой расстрел, но ни о чем не сожалела. Мне она показалась очень жестокой женщиной. Я не знаю, какой она была в молодости. И что заставило ее совершать эти преступления. Желание выжить? Минутное помрачение? Ужасы войны? В любом случае это ее не оправдывает. Она погубила не только чужих людей, но и свою собственную семью. Она просто уничтожила их своим разоблачением. Психическая экспертиза показала, что Антонина Макаровна Макарова вменяема».

Следователи очень боялись каких-то эксцессов со стороны обвиняемой: прежде бывали случаи, когда бывшие полицаи, здоровые мужики, вспомнив былые преступления, кончали с собой прямо в камере. Постаревшая Тоня приступами раскаяния не страдала. «Невозможно постоянно бояться, — говорила она. — Первые десять лет я ждала стука в дверь, а потом успокоилась. Нет таких грехов, чтобы всю жизнь человека мучили»

«Опозорили меня на старости лет, — жаловалась она по вечерам, сидя в камере, своим тюремщицам. — Теперь после приговора придется из Лепеля уезжать, иначе каждый дурак станет в меня пальцем тыкать. Я думаю, что мне года три условно дадут. За что больше-то? Потом надо как-то заново жизнь устраивать. А сколько у вас в СИЗО зарплата, девчонки? Может, мне к вам устроиться — работа-то знакомая…»

Её причастность к расстрелу 168 человек была официально доказана в ходе следствия.

Антонине Макаровой был вынесен смертный приговор.Решение суда стало абсолютной неожиданностью даже для людей, которые вели расследование, не говоря уж о самой подсудимой. Все прошения 55-летней Антонины Макаровой-Гинзбург о помиловании в Москве были отклонены..Приговор преведён в исполнение 11 августа 1979 года.

В Локте чекисты повели ее старым и хорошо известным ей путем — к яме, где она приводила в исполнение приговоры Каминского и его банды. Брянские следователи хорошо помнят, как узнававшие ее жители шарахались в сторону и плевали вслед. А она шла и обо всем вспоминала. Спокойно, как вспоминают о будничных делах. Говорят, даже удивлялась людской ненависти — ведь, по ее мнению, война должна была все списать. И свидания, говорят, тоже с родными не попросила. Или чтобы весточку им передать.

А в Лепеле тут же пошли разговоры о взбудоражившем всех событии: оно не могло остаться незамеченным. Тем более что в Брянске, где в декабре 1978 года над Антониной Макаровой состоялся суд, нашлись у лепельчан знакомые — выслали тамошнюю газету «Брянский рабочий» с большой публикацией под заголовком «По ступеням предательства». Номер ходил по рукам среди местных жителей. А 31 мая 1979 года дала большую статью о процессе и газета «Правда» — под заголовком «Падение». В ней рассказывалось о предательстве Антонины Макаровой, 1920 года рождения, уроженки города Москвы (по другим данным, деревни Малая Волковка Сычевского района Смоленской области), работавшей до разоблачения старшим контролером ОТК пошивочного цеха Лепельского деревообрабатывающего объединения.

Говорят, она писала апелляции о помиловании в ЦК КПСС, ведь наступающий 1979 год должен был стать Годом женщины. Но судьи отклонили прошения. Приговор был приведен в исполнение.

Такого, пожалуй, не знала новейшая отечественная история. Ни общесоюзная, ни белорусская. Дело Антонины Макаровой оказалось громким. Можно сказать, даже уникальным. Впервые в послевоенные годы была по приговору суда расстреляна женщина–палач, чья причастность к расстрелу 168 человек была официально доказана в ходе следствия.

Однако, если подходить к вопросу с четко по правовому , то есть мнение, что с чисто юридической точки зрения её не имели права приговаривать к смертной казни. Причин две. Первая — со дня совершения преступления и до ареста прошло более 15-ти лет, а УК советского времени не содержал нормы о преступлениях, за которые не применяюся сроки давности. Лицо же, совершившее преступление, караемое расстрелом, могло быть привлечено к уголовной ответственности и после истечения 15 лет, но в этом случае смертная казнь заменялась лишением свободы. Вторая — в СССР в 1947 году смертную казнь отменили, правда через три года восстановили. Как известно, законы, смягчающие наказание, имеют обратную силу, отягчающие — нет. Таким образом, раз осуждённая не была привлечена к ответственности до отмены смертной казни в СССР, закон об отмене на неё распространялся в полной мере. Закон же о восстановлении мог быть применён только к лицам, совершившим преступления после его вступления в силу.

Спасибо




...

Пожалуйста, говорите и пишите правильно !

1. Можете смело игнорировать кондукторов, которые говорят «ОПЛАТИТЕ ЗА ПРОЕЗД»! Можно или «оплатить проезд», или «заплатить за проезд»!
2. В русском языке НЕ СУЩЕСТВУЕТ слова «ЛОЖИТЬ»! С приставками — пожалуйста: ПОложить, ЗАложить, ПЕРЕложить.
3. Вы все ещё «звОните»? Тогда мы идём к вам! Образованные люди говорят: «тебе Вася звонИт», «позвонИшь маме».
4. Как известно, в России две беды: «-ТСЯ» и «-ТЬСЯ». Так почему бы их не исправить ещё в пятом классе? Задайте вопрос глаголу: «Что (с)делает?» или «Что (с)делать?» Если в вопросе есть «Ь», то и в глаголе есть, если нет — в глаголе тоже НЕТ!
5. Не существует слов «вообщем» и «вобщем»! Есть слова «ВООБЩЕ» и «В ОБЩЕМ». И точка.
6. За написание «извЕни» вместо «извИни» пора вводить денежные штрафы.
7. Как можно в слово «будущий» запихнуть букву «Ю», чтобы получилось «будуЮщий»? Страдающих манией впихивания лишних букв — бить орфографическим словарём и повторять: «буду» — «будущий», «следую» — «следуЮщий».
8. Сколько можно сомневаться: «приЙТи» или «приДТи»? Запомните раз и навсегда, правильно — «приЙТи». НО в будущем: ПРИДУ, ПРИДЁШЬ, ПРИДУТ.
9. Заказали «экспрессо»? Чтобы быстрее приготовили? Кофе называется «ЭСПРЕССО»! А есть ещё «лАтте» (ударение на «А», две «Т») и «капуЧино» (одна «Ч»).
10. Поздравляю с (чем?) днём (чего?) рожденИЯ! Иду (куда?) на день (чего?) рожденИЯ! Был на ДНЕ рожденИЯ.
Никаких «иду на день рожденИЕ», «поздравляю, с днем рожденИЕм» и подобной ереси!
11.Девушки, если парень пишет «симпОтичная девчЁнка» и «хорошо выглЕдиШ» ставьте на нём жирный крест! Зачем вам такой грамотей?!
12. Имейте в виду, что «ИМЕТЬ В_ВИДУ» пишется раздельно!
13. Все, кто ещё говорит «ИХНИЙ», будут гореть в аду!

Пожалуйста, говорите и пишите правильно !

Спасибо Фишкам

Мои твиты


  • Вт, 10:08: Внезапное http://t.co/MKLah9xcBO

  • У меня очень нервная система!!

  • Купидон, у которого закончились стрелы, пырнул влюбленных ножом.

  • Сегодня ровно полгода, как я завтра утром выйду на пробежку.

  • Когда женщине покупают шубу — в мире начинает грустить один муж ее близкой подруги...

  • Я всегда беру с собой на разборки нож, на случай, если кто-нибудь принесет тортик.

  • Продавщица круглосуточного киоска знает всех жителей района в живот.

Пастырь.

Конечно его просто убили.
Подослали убогого или на него «повесили», не так важно.
Понятно одно – это ужасное и намеренное убийство.
Видео смотрим обязательно, как он говорит – музыка…

Да и как же не убить такого "бунтаря"? Вот так и случилось.
Не захотели более слышать правду из недр своих...

Отец Павел говорил:

О РПЦ – «…отвергла народ Божий...»
«...Посмотрел вчера по ящику журналистов-защитников РПЦ, и пахнуло на меня затхлой казенщиной партсобрания, в котором все заранее известно и решено, остается посплетничать. Десятка полтора журналистов и дам по очереди дудели в одну дудку, извлекающую из любого голоса типовую мелодию. Тошнотворная скука. Почему бы не организовать дискуссию? Пригласить народ с различными позициями, поискать взаимопонимание… Нет, тупо дудят в одну дуду!»
«Власть и церковная иерархия это одна компания… Православная церковь… нет вернее РПЦ, именно лучше сказать РПЦ сейчас становится таким Отделом Центрального Комитета по идеологии»

О Pussy Riot - "... Да, поступили нехорошо. Ну выгнали их из храма. И поставьте точку. Дальше начинается несуразное. Христиане требуют отомстить, на годы посадить в тюрьму, сломать им жизнь, как уголовным преступникам. Их прямо распирает самомнение: ах, какие они правильные и пушистые на фоне этих грешниц! Про Христа и крест Его христиане забыли"

О наших правителях в храмах со свечками в руках - "...к христианству они отношения не имеют, они язычники. Вот держать свечку в руке они умеют, ну и все на этом заканчивается....подсвечники, это просто подсвечники...
         
Каждому времени выпадают свои испытания, свои проблемы и трудные вопросы. Духовная борьба – "брань невидимая" не прекращается никогда.

… Этот человек пятьдесят лет изо дня в день совершал свой пастырский подвиг. За это время тысячи людей в разных частях страны, где служил протоиерей Русской Православной Церкви отец Павел Адельгейм, получали свет истины.

За годы своего служения он восстановил из руин храм Святых Жен-Мироносиц в г. Пскове, храм апостола Матфея в с. Писковичи Псковской области, построил храм целителя Пантелеймона на территории психиатрической больницы в с. Богданове Псковской области. Создал и содержал в течение 15 лет православную общеобразовательную школу регентов, создал и опекал приют для детей-сирот инвалидов с выраженной психической патологией. От них отказались родители, врачи и педагоги-дефектологи, считали их очень проблемными. Отец Павел взял их из интерната под свою опеку, принял в свою семью, и растил вместе с тремя родными детьми…

Велико было служение о. Павла и за пределами храма. Это и окормление заключенных в местах лишения свободы, и помощь детским домам и социальным учреждениям в Псковской области, и научная богословская общественная деятельность, и церковно-каноническая правовая защита несправедливо и незаслуженно обвиненных священнослужителей.

Известно правило: когда Бог помогает, то и диавол не дремлет.

В апреле 1938 года органами НКВД в Киеве был арестован и расстрелян дед о. Павла – Адельгейм Павел Бернардович, создатель и директор коалинового завода. В 1939 г. арестовали отца – Адельгейм Анатолия Павловича – драматического актера и поэта. Мать – Пылаева Татьяна Никаноровна, дочь полковника царской армии и жена врага народа была арестована в 1946 году. Восемнадцатилетним юношей о. Павел поступил в Киевскую духовную семинарию, окончить которую ему было не суждено. Проучившись неполные три года, он был отчислен из семинарии игуменом Филаретом по требованию КГБ. Позднее он закончил Московскую духовную академию и в 1964 г. назначен священником в г. Каган Узбекской ССР.

Пастырская деятельность его оказалась была настолько успешной, что вызвала нешуточное беспокойство органов КГБ. Он построил в Кагане новый храм, что в те годы казалось немыслимым. Проповеди о. Павла зажигали сердца людей, пробуждая в них христианское самосознание, чувство личного достоинства и любви к ближнему. Управление КГБ Узбекистана преступило к сбору компромата на активного священника. Допрашивались прихожане Каганского храма, соседи и знакомые, отправлялись соответствующие запросы по местам прежней службы и учебы.
Иуда нашелся. Им оказался бывший однокурсник о. Павла по Киевскойсеминарии Леонид Свистун, сделавший после доноса хорошую карьеру. Сразу после написания заявления он был хиротонисатан в епископа. В дальнейшем стал Высокопреосвященнейшим Митрополитом Винницким и Могилев-Подольским Московского Патриархата РПЦ. В своем доносе он клеветнически заявлял: "В духовной семинарии, где я учился вместе с Адельгеймом он высказывался против исполнения гимна Советского Союза и хвалебных песен в адрес Советского государства"..
В 1969 году о. Павела арестовали и в июле 1970 го осудили на три года лагерей в Кызыл-Кумских рудниках.

В тяжелые девяностые годы, когда рухнула советская идеологическая система, основанная на догматах атеистического мировоззрения, многие люди обратились к Церкви. Процесс этот оказался далеко не простым. С одной стороны, народ, оболваненный многолетней атеистической пропагандой, был не готов к полноценному принятию церковной жизни. С другой - Церковь, ослабленная, обескровленная годами гонений, погрязшая в недостойных связях с государством, греховным сотрудничеством с карательными органами, не была готова к покаянию и к христианскому соединению с быстро выросшей паствой. Соединение это происходило порой хоть и массово, но часто формально и казенно. Истинной христианской апостольской соборности было очень мало. Прихожане тянулись к обряду - часто незнакомому и малопонятному, -все более заражаясь обрядоверием – духовной болезнью, напоминающей колдовство и магию в православном обличии. Иерархи церкви устремились к непривычному им союзу с новым государством, которое в тот период страдало казнокрадством, лихоимством и коррупцией.

Церковь как и вся страна оказалась в глубоком нравственном кризисе, о котором молчали и который от этого еще больше усугублялся. Если раньше ее преследовали внешние враждебные силы, то теперь он стала загнивать изнутри.
Честные и думающие священники понимали и видели эту угрозу, которая могла быть страшнее и опаснее разрушений воинствующего атеизма и репрессий ЧК, ГПУ, НКВД и КГБ. Подобная ситуация уже была в истории России, в конце XIX – начале ХХ столетия, когда внутренняя слабость церкви привела к значительному отходу от нее нравственно здоровых и мыслящих членов общества. Закончилось это трагедией семнадцатого года. Но история мало кого чему учит.
В девяностые годы лучшие представители Русской Православной Церкви – священники и миряне, стали открыто заявлять о недопустимости и страшной опасности такого положения. В ряду этих малочисленных голосов звучал и голос о. Павла. В 2002 году вышло первое издание его книги "Догмат о Церкви". Она стала горьким лекарством, врачующим больное тело Церкви. Глубокое исследование современного состояния церковной жизни, рекомендации лечебных мероприятий – так можно охарактеризовать содержание этой книги.

Очень многим не по вкусу пришлась горечь этого лекарства. Архиепископ Псковский и Великолукский Евсевий разразился страшными обвинениями в адрес о. Павла. В открытом письме, опубликованном в епархиальной газете "Благодатные лучи" Владыка обвинял священника в клевете, ереси, раскольничестве, диавольском лукавстве и других страшных грехах. Отвечая, о. Павел писал: "Ваша оценка книги не соответствует ее содержанию и задаче. Ваше письмо смешивает личную и общецерковную проблемы /…/ Достоверность свидетельства требует очевидца, готового отвечать за свои слова. Поэтому я пишу о том, что вижу своими глазами и слышу своими ушами. Разве удивительно, что я привожу факты из жизни Псковской епархии? /…/ Свою книгу я послал Святейшему Патриарху и постоянным членам Священного Синода. Если Священный Синод сочтет нужным, может рассмотреть ее содержание в богословской комиссии и вынести решение. Частное мнение"одного, даже епископа", может оказаться пристрастным и не должно служить основанием для осуждения и преследования автора книги".
Стараясь угодить правящему архиерею клирики Псковской епархии заявляли: "Книга является вредной для всех времен и народов" - архимандрит Сергей Стуров. "Новый Арий явился! Братия в нашем стаде появились волки" - архимандрит Лев Дмитроченков. "Пылая ненавистью к православию, о. Павел благосклонно относится к католикам, протестантам, получает от них материальную помощь, которая неизвестно как расходуется" - протоиерей Георгий Быков. Протоиерей Михаил Мельник с ужасом указывает на то"страшное состояние, в которое впал о. Павел, потеряв любовь и почтение к правящему священноначальнику".
Только Божия защита и личное заступничество Святейшего Патриарха спасло о. Павла от этого бесовского растерзания. И это не преувеличение - речь действительно шла о жизни и смерти. Фанатика с топором, как случае о. Александра Меня, не было, но в машине о. Павла как-то оказалось расшплинтовано рулевое управление. В тот день был страшный гололед и о. Павел ехал на очень небольшой скорости, и все обошлось лишь повреждением автомашины.

Ненависть правящего архиерея владыки Евсевия к о. Павлу не унимается. Пятнадцать лет преследовал он пожилого священника, инвалида, натравливая на него своих приспешников. Все священники, назначаемые архиепископом в храмы о. Павла в начале вели себя вызывающе грубо по отношению к настоятелю. Затем, послужив с ним и получив храмы и приходы, переданные им по решению архиерея, сохраняли с о. Павлом теплые, дружественные отношения.

Бывали времена, когда о. Павел служил один. Ежедневные полные богослужения – это тяжкий труд, особенно для пожилого человека, инвалида с одной ногой. Архиепископ не замечал этих трудностей, ему это было ни к чему.
25 декабря 2007 года отца Павела вызвали в Епархиальный суд в неопределенном качестве (не обвиняемый и не свидетель), а 22 февраля 2008 года указом правящего архиерея архиепископа Евсевия был смещен с поста настоятеля храма. Формулировки указа клеветнически лживы и дьявольски изощренны: "В связи со сложившейся непрекращающейся крайне нетерпимой обстановкой в храме Святых Жен-Мироносиц г. Пскова и вашим отказом от участия в заседании Псковского Епархиального суда для разрешения возникшего конфликта между вами и клириком вашего храма священником Владимиром Будилиным, учитывая также вашу открытую неприязнь к предшествующим клирикам, вы освобождаетесь от должности настоятеля храма Святых Жен-Мироносиц г.Пскова и остаетесь клириком того же храма".

Ответ отца Павла архиерею был как всегда разумным, логичным и проникнутым христианским смирением:

"Ваше Высокопреосвященство! Необоснованные репрессии, которыми Вы преследуете меня последние 15 лет,продолжил Указ №7. Без вины казнили большевики моих дедов и родителей. Без вины меня осудили и изувечили в тюрьме. Суд нас оправдал. Их посмертно, а меня через 40 лет. "Дополняйтеже меру отцов ваших" (Мф.23, 32).
Со временем Ваш Указ осудят, как образец беззакония. Как мой судебный приговор, Указ содержит клевету. Вопреки письменным свидетельствам и живым свидетелям, Указ без исследования обвиняет меня в "нетерпимой обстановке".

Вы не смогли назвать мой конкретный проступок.Такового не было.
В храме Святых Жен Мироносиц не было скандалов.Полгода моего ежедневного служения проходили в мирной обстановке. СвященникВладимир Будилин прекратил евхаристическое общение с настоятелем, искажал чин Литургии и других Таинств, срывал богослужения, полгода не появляется в храме без уважительной причины. Это изложено в докладных,которые Вы игнорировали годами. "Нетерпимую обстановку" создаёт Ваше снисхождение к нарушению пастырского долга и христианской этики. Вы осудили и сняли настоятеля за свои собственные упущения.
Отказ от епархиального суда канонически обоснован:нельзя судить без обвинения. "Положение о епархиальном суде" (Положение, 5,1)не допускает суд, если нет события преступления и обвинения, поскольку епархиальный суд рассматривает обвинения,влекущие лишение сана и отлучение от Церкви.Вместо беззаконного суда Вы могли пригласить на беседу, но не захотели. "Открытая неприязнь к предшествующим клирикам" -ложное обвинение.
За 20 лет моего настоятельства в Мироносицкомхраме служили: Архим. Елевферий Попов, ныне настоятель Успенского храма.
Свящ. Владимир Георгиев ныне настоятель двух городских храмов.
Прот. Михаил Мельник, ныне настоятель Воскресенского храма
Прот. Евгений Найдин, ныне настоятель Матвеевского храма.
Это же кузница настоятелей! Все ушли с повышением, с каждым я сохранил добрые отношения. Вы отняли храм, который я построил в Богданово. Без вины уволили меня из Матвеевского храма. Без вины отняли Мироносицкий храм, поднятый из руин моими руками. Обрекли на уничтожение православную школу регентов и сиротский приют. Не дав ничего, Вы отняли всё.
Личную неприязнь Вы мне высказали на первой аудиенции в марте 1993 г., не скрывая последствий, которые преследуют меня 15 лет. Лишение настоятельства не последний удар. Какая казнь ожидает священника за 50 лет беспорочного служения Церкви? Разве можно осудить невиновного? За что?
Величайший пример - Христос Спаситель. Он спросил: "кто из вас обличит Меня в неправде?" (Ин.8, 46).Пилат подтвердил: "я не нахожу никакой вины в Этом Человеке" (Лк.23, 4).Но "искали архиереи и книжники, как бы взять Его хитростью и убить". (Мк.14,1). "И распяли Его". (Мк.15, 25) Вот и я восхожу на свою маленькую Голгофу и молюсь о Вас великой молитвой, которую Господь произнёс о Своих распинателях: "Отче, отпусти им, ибо не ведаютчто творят".( Лк.23, 34)

Несмотря на все понесённые от Вас обиды,
с любовью во Христе, свящ. Павел Адельгейм."

Чем больше я вижу сюжетов о РПЦ, чем больше читаю о ней новостей, тем сложнее мне чувствовать себя чадом Русской Православной Церкви в ее нынешнем неприглядном виде…
Поэтому я говорю последнее время – я чадо веры православной…
Господи, спаси и помилуй народ русский!

Светлая вечная память великому пастырю Павлу Адельгейму.




В статье использованы материалы доцента Санкт-Петербургской академии последипломного образования Анатолия Осницкого.

остров Безвозвратнный...

Кения: остров Энваитенет на озере Рудольф


В Кении на озере Рудольф есть остров Энваитенет, что в переводе с языка племени эльмоло, живущего на берегах озера, означает безвозвратный. Уже не один десяток лет остров заброшен: никто не хочет на нем селиться, и надо сказать, на это есть основания.

Первое загадочное происшествие, документально зафиксированное в архивах местной полиции, относится к 1935 году. В это время на озере работала этнографическая экспедиция, изучавшая обычаи и жизнь племени эльмоло. Руководил экспедицией англичанин В. Фуш. Однажды по его заданию на остров отправились двое его коллег – М. Шефлис и Б. Дайсон. Несколько дней все было нормально: каждый вечер в условленное время они подавали знаки зажженными лампами, означавшие, что у них все в порядке. Потом сигналы прекратились, и когда через две недели обеспокоенные долгим отсутствием товарищей на остров отправились несколько членов экспедиции, они с удивлением обнаружили, что Шефлис и Дайсон… исчезли. Больше того: отсутствовали какие-либо следы, указывающие на пребывание здесь людей!

Местными властями был предоставлен самолет, который несколько дней совершал облет острова. Эатем более полусотни местных жителей, соблазнившихся огромным вознаграждением, в буквальном смысле перевернули на острове каждый камень. Но ни останков членов экспедиции, ни каких-либо предметов, которые могли бы пролить свет на их исчезновение, найти не удалось. Прошло несколько лет, история с исчезновением людей стала забываться, и однажды на острове решили поселиться несколько семей племени эльмоло, которым надоело отбивать атаки воинственных соседей-кочевников. Некоторое время жизнь их протекала вполне буднично: они построили небольшую деревню, часто приезжали к родственникам, живущим на берегу озера, обменивали рыбу на хлеб и молоко, приглашали сородичей к себе в гости… Но родственники, однажды воспользовавшиеся приглашением, нашли лишь покинутую деревню, потухшие костры и гниющую рыбу. Куда с небольшого по размерам островка пропали несколько десятков человек? И снова этот вопрос остался без ответа…

Первое упоминание о “заколдованном острове” и исчезающих на нем людях относится примерно к 1630 году. Тогда на острове тоже поселилось несколько семей туземцев, и среди благодатной природы деревня стала быстро разрастаться. Правда, переселенцев удивляло одно обстоятельство: на острове не было животных и птиц. Только буйная растительность какого-то необычайно яркого изумрудного оттенка, горки гладких, будто отполированных, камней бурого цвета, которые имели “склонность” то появляться, то исчезать. А еще… странные звуки, которые слышали островитяне каждое новолуние: жуткие, леденящие душу крики то ли животного, то ли человека, переходящие в протяжный стон, которые обычно длились от нескольких минут до часа.

Со временем некоторые части острова сделались недоступными для людей: ветви стоящих рядом деревьев крепко-накрепко переплетались и становились твердыми, словно каменные, навсегда преграждая желающим вход на некоторые участки острова. Но самыми пугающими были видения, которые с завидной периодичностью посещали по ночам жителей деревни. Это были причудливые существа, отдаленно напоминающие людей. После видений островитяне лежали часами как будто в коме, не в силах шелохнуться. Самое печальное, что после этого с кем-нибудь из туземцев обязательно случалось несчастье: люди становились калеками, получая травму буквально на пустом месте, а то и вовсе погибали, отравившись рыбой, которую до этого ели много раз; получали заражение крови от незначительного пореза или, будучи превосходными пловцами, тонули в водах совершенно спокойного озера.

Со временем жителям деревни стало казаться, что их остров населяют страшные чудовища, не похожие ни на одно известное животное и готовые в любую секунду их сожрать. Чудовища появлялись прямо перед человеком в самый неожиданный момент, и здесь все решало то, как быстро туземец бегает. Однако несколько малолетних детей пропали буквально на глазах своих матерей, и найти их не удалось.

Жизнь в некогда процветающей деревне становилась невыносимой, к тому же ее жители оказались в своеобразной изоляции: родственники с побережья, наслышанные о странных событиях на острове, не спешили к ним с визитами. И когда по истечении нескольких месяцев некоторые обеспокоенные эльмоло все же приплыли на плотах к острову, оказалось, что деревня опустела. Однако ничто не указывало на следы борьбы или на срочный отъезд жителей: луки и стрелы были аккуратно сложены в углу каждой хижины, одежда и посуда также оказались нетронутыми. Есть в местных легендах упоминание о загадочном огне, изрыгаемом из некоей отвесной трубы на острове, прикрытой “хлопающей крышкой”, и коридорах, уводящих глубоко в недра земли… Там, согласно преданиям, обитает “сеющий заразу и мечущий огонь” исполин Уот Усуму Тонг Дуурай.

А еще, если верить рассказам племени Эльмоло, время от времени прямо у острова из тумана поднимается город. Он светится различными цветами, словно ночная радуга, опустившаяся на землю. Возносятся над ночным озером стены и башни, удивительные и многоцветные, будто бы горсть драгоценностей, брошенная со звездного неба на землю. Однако хорошо видно, что многие изумительные башни разрушены, а от некоторых дворцов остались одни руины… Казалось также, что от города доносится какой-то странный пульсирующий звук – некая погребальная песня, несущаяся над озером. Звук был то мягким и нежным, то становился яростным и вызывал душевное смятение.

После таких видений члены племени долго ощущали боль в мышцах, сильную головную боль, отвращение к пище и резкое снижение зрения. У беременных женщин рождались младенцы-уроды, которые вскоре умирали, и тела их несмотря на тропический климат мумифицировались в считанные часы.

Все эти “чудеса” десятилетиями не давали спокойно жить эльмоло, и они вынуждены были переселиться с берегов озера ближе к лесной полосе.

В конце прошлого века, прослышав о “проклятом острове”, туда отправились две частные экспедиции (из Голландии и Германии), но обе они исчезли, не оставив после себя никаких следов. Так что тайна острова Энваитенета остается пока неразгаданной.